Дух смирения
Литература | Проза

Рассказ бывалого человека

– Знаете, Ёсеф, повидав в жизни много грязного и грустного, я хорошо понял, — Михо сделал паузу, подчеркивая значимость последующей мысли, — ничто не проходит бесследно — ни зло, ни добро. Человек, рано или позже, получает сполна за то, что сотворил. Об этом в устной и в письменной Торе неоднократно предупреждается. Плохо, что не задумываются над этим. А знаете, почему не все верят в это?

— Может быть, недопонимают? — вставил я.

— Согласен, но есть и другое — потому, что воздаяние не приходит тотчас же за поступком и свершается не в прямой и очевидной связи с ним, — вот что! А главное — мера воздаяния, она, на первый взгляд, кажется неизмеримо большей или меньшей заслуживаемого, но на самом деле, мера воздаяния всегда справедлива, ибо она идет от Б.–га. В этом вся штука!

Михо взмахнул рукой, словно подвел черту в ясном для себя важном выводе.

— Вы правы, — поразмыслив над сказанным, добавил я, — в конце концов, жизненная позиция и вытекающие из нее поступки дают тот самый результат, которого человек заслуживает, хотя часто люди ссылаются на обстоятельства...

— Но еще одна заковыка заключается в том, что сам человек далеко не всегда приравнивает и сопоставляет свои поступки с «вдруг» свалившимся на голову результатом. Вот возьмите даже меня. Иногда за пустяковую работу назначал двойную — тройную цену. В этот момент, когда силой своего преимущества перед беспомощным клиентом я заставлял его выворачивать карманы, не задумывался о том, что поступок грешен по своей сути и возмездие наступит... Ведь клиент тоже не дурак, он видит твою алчность, но молча, с презрением, протягивает тебе деньги, которые принимаешь, уже не глядя в глаза человеку. И постепенно по самое горло оказываешься в этом болоте презрения.

«Точно такая же ситуация и со взяточниками», — подумал я.

Михо встал с места, прошелся по комнате, потом остановился передо мной и сказал, как бы рассеивая сомнения в своих раздумьях:

— Такое у меня сегодня настроение — не могу остановиться, такого никогда не было со мной, но так уж получилось, потерпите.

Он смущенно хохотнул, и мне стало ясно, что человек находится в особом состоянии, когда ему требуется открыть душу и высказаться.

— Я с удовольствием и с большим интересом слушаю вас, — ответил я. — Многие ваши мысли созвучны с моими, а некоторые ситуации похожи на те, которые и мне пришлось испытать в своей жизни. Такие встречи случаются не часто, этот вечер, думаю, нам двоим запомнится...

— Короче. Хотя и зарабатывал я в этой сапожной неплохо, но азарт игры и водка захватывали всю нашу компанию все сильнее и сильнее. По вечерам у нас стали собираться еще несколько человек — продавцов и хозяев мелких лавчонок, во множестве рассеянных вокруг нашей мастерской. Там же, в заднем закутке, приноровились готовить себе вкусную еду — жаркое, плов и другие блюда. Мой хозяин и на этом тоже зарабатывал... Тянулась такая жизнь несколько лет, но бесконечно продолжаться это не могло. Так оно и случилось. Как говорится, пришла беда — открывай ворота... Сначала драка из–за каких–то пяти долларов — и всех нас в наручниках отвезли в полицейский участок. Суд оштрафовал хозяина на довольно крупную сумму. Тот захотел уменьшить ущерб за счет участников компании, но от одного из них получил по морде — и эту затею оставил. Круг компании сузился... А однажды утром мы приехали на работу и вместо мастерской увидели груду обгорелых обломков: ночью изрядно выпивший хозяин не до конца загасил огонь под котлом. Началось расследование, нас несколько раз вызывали в качестве свидетелей, но в разное время, поэтому с хозяином мы не сталкивались. Позже узнал, что он объявил банкротство. Мне пришлось искать новое место. Пьяный угар стал постепенно рассеиваться, и в один из дней я понял, что нахожусь у нулевой отметки своей жизни. Многие из тех, кого я знал, такие же сапожники и парикмахеры, как и я, уже приобрели добротные дома, ездят на шикарных машинах, два–три раза в неделю ходят в рестораны, регулярно посещают синагоги, а их дети учатся в престижных колледжах. Я вдруг другими глазами посмотрел на грустную жену, тоскливого и молчаливого отца. Лица детей мне показались безрадостными и вызвали острую жалость. Сострадание заполнило душу, стало больно и стыдно...

Он грустно вздохнул и продолжал:

— Моя задумчивость и растерянность не укрылись от чуткой Лизы: она хотела перемены в моем поведении, надеялась, терпела, выжидала... Этот момент наступил, она уловила его чутьем любящей жены. Однажды, рано утром разбудила меня: «Михо, Мишенька, вставай родной! Прошу тебя, пойди проводи отца в синагогу. Дождь идет сильный, помоги ему». Её голос был необычно мягким и умоляющим. Никогда раньше, даже в снег и холод, она не просила меня об этом. Ослушаться не смог, правильнее сказать — это Б–г внушил мне: «Иди, сын мой, я помогу тебе!». Взял отца под руку и мы вместе пошли в синагогу. Раньше ходил туда по большим праздникам, из уважения к отцу–матери, кое–как досиживал службу и с облегчением уходил. Сижу, значит, рядом с другими молящимися, а в душе какое–то смятение и тревога. Нет того ощущения благоденствия и покоя, которое обычно появляется в молитвах. Вернулись. Лизы дома нет. «Детей в школу провожает», — подумал я. Заходит соседка, апа Хевси, вижу — волнуется. Но спокойненько так, чтоб не напугать, говорит: «Твоего Илюшку машина задела!» «Задела или задавила?!» — вскрикнул я. «Не пугайся, он жив, я же говорю — ударила, только что на скорой увезли! И Лиза с ними поехала»... Да, брат журналист, судьба в очередной раз ударила и меня — прямо под дых!

Михо, прервав повествование, протянул чайник, предлагая наполнить пиалу. Я отказался и вдруг подумал: «Почему–то с самого начала не видел их детей в доме — неужели!?» — ужаснулся своему страшному предположению. Но последующие фразы успокоили меня.

— Не буду описывать, — услышал я, — наше с отцом состояние. Это было ужасно, мне показалось, что отец вот–вот бросит мне в лицо: «Это ты, ты во всем виноват! Ты — грешник!» И когда позже, приехав в госпиталь, увидел смертельно бледную Лизу, словно своей белой кожей обвязавшей окровавленную голову сына, я разрыдался.

«Он в коме, — еле слышно проговорила Лиза и, обращаясь ко мне, вдруг сказала жесткие слова: »Плачь громче, Михо, поплачь! Наш мальчик все равно не услышит...« Слезы ручьем текли из ее глаз...

Рассказчик вздохнул, вновь переживая случившееся с ним несчастье:

— Да... Б–г сотворил милосердие, вернул нам сына. Отец, я и Лиза горячо просили Всевышнего об этом знаке его могущества. Но с тех пор наш сынок заикается, а время от времени из обычного человека превращается в эпилептика. Лиза все чаще говорила о необходимости перемены места жительства. »Сын мой, — сказал как–то отец, — старики говорили: если не везет, или одолевают болезни, такому человеку необходимо переплыть реку — «аз дарьё гузаштан даркор» (бух.). Сноха права, нам надо переехать«. И я прислушался... Слава Бгу, с тех пор, как мы переехали сюда, приступы болезни сына отступают и случаются с ним все реже, а врачи говорят, что со временем пройдут совсем, он даже заикаться перестанет. Мы с Лизой верим в это, потому что наша жизнь преобразилась, здесь всем стало хорошо. Вот она — сила молитвы! Я искренне молился, произносил молитвы не только словами Торы, но и простыми словами своих мыслей и сердца. Понял, что молитва — это обращение к высшим силам за помощью и поддержкой, причем не только в самые трудные моменты своей жизни. Часто люди молятся, сами того не осознавая. Так, в испуге мы восклицаем: »Мамочка!\" По сути — это мольба о защите и просьба помощи. Молитва приносит облегчение людям добрым, с чистыми душевными помыслами и верой в силу своих молитв. А другие молиться не могут, у них это лишь просьбы об искуплении содеянных злодейств. И Всевышний решает, сбываться таким просьбам, или нет...

Михо задумчиво продолжал:

— Синагога — специальный храм, освященное место для просветления мысли и умиротворения души. А храмом в храме является собственная совесть человека. Вот, люди избрали меня калонтаром этой маленькой синагоги, потому что увидели моё бескорыстие и честность. Я, бывший зэк, горд этим. И я стараюсь...

Только вот, затрудняюсь ответить себе на один вопрос: неужели для того, чтобы осознать свое нормальное место в жизни, со мной должно было случиться столько страшных бед? Необычный дух смирения охватил меня. Дело не в том, что я вдруг поверил в Б–га, нет. Даже сейчас, когда прошло уже шесть лет, как мы живем в Аризоне, мне трудно объяснить состояние, в которое я погрузился после того, первого дня в синагоге Нью–Йорка. Но, может быть, оно началось еще раньше и не случайно?..

 
Благородная миссия:

Почти все мы покинули места нашего прежнего проживания с болью в сердце, ибо каждый из нас оставил там могилы отцов и матерей, братьев и сестер.Наш народ на протяжении всей своей...

Celebration of success. Leadership awards of 2009:

On June 24, 2009, The Jewish Child Care Association, aka JCCA and Association of Bukharian Jewish Youth of the USA “Achdut Unity,” hosted a formal dinner award ceremony...

Встреча поколений:

Интересное, удивительное событие произошло 17 июня 2009 года в НьюЙорке. Во всяком случае, для наших авлодов: Некталовых, Исхакбаевых, Хаимовых, Галибовых, Фузайловых...

...

© 2009 BukharianJewishCongress.org