Два брата
Литература | Публицистика

Участие родных в семейном бизнесе — явление нередкое.Но чтобы два родных брата были писателями (да еще какими!) — это редкость.Я, во всяком случае, такого не припомню. А поводом для данной статьи послужила книга Ильи Маниевича Якубова «ИЗБРАННОЕ», вышедшая из печати в Нью–Йорке в 2006 году: годом раньше я прочел книгу его брата — Леви Якубова «Годы жизни» — «Солхои хаёт». Обе книги заставляют призадуматься о многом.

Особенность и ценность произведений братьев в том, что оба они — плоть от плоти своего народа — бухори, сохранили прекрасное знание родного языка и в то же время великолепно владеют русским.Потому им и удается красочно и точно раскрыть образы своих героев, мастерски отображая быт, обычаи и менталитет бухарских евреев.Это важно не только для русскоязычных читателей самой общины, которых остается все меньше и меньше, но и для многих других любителей литературы в Америке, Израиле, странах Европы, а также — заглянем в будущее — России и республик, образовавшихся на постсоветском пространстве.

Лев Маниевич является одной из значимых персон нашего народа. Это он в 1989 году, будучи профессором физики, был включен в состав авторитетной Комиссии, перед которой стояла задача разработать рекомендации по усилению развития некоторых аспектов культуры в малочисленных этнических группах, населяющих Узбекистан. На одно из заседаний заглянул тогда Первый секретарь ЦК Компартии Узбекистана, а позже Председатель Совета Национальностей Верховного Совета СССР Рафик Нишанов.Выслушав Леви Якубова, предложившего законопроект, которым бухарско–еврейский язык должен быть признан одним из языков малых народностей республики, он неожиданно вступил в дискуссию.

— Я родом из Бостанлыка, — сказал Рафик Нишанов, — где языком местного населения является таджикский, и, владея этим языком, свободно общаюсь с бухарскими евреями.

Поэтому считаю, что бухарские евреи, не имея своего языка, пользуются таджикским языком«. Однако, Лев Маниевич не сробел и обратился к оппоненту с несколькими предложениями на нашем языке. Не разобрав услышанного, Рафик Нишанович замахал руками и со смехом сказал:

— Хватит, хватит! Я сдаюсь: это действительно не таджикский язык!

Таким язык бухори был включен на равных правах в Закон. Что, надо сказать, возымело ряд положительных последствий. »По следам этого документа, — пишет Л.М.Якубов, — нам удалось открыть школу для детей бухарских евреев по изучению родного языка и истории Израиля.После более чем полувекового запрета, в 1993 году, вышел «Альманах бухарскоеврейской литературы с произведениями около двадцати писателей — наших соплеменников под названием »Гулдаста«.

Это он, Лев Маниевич, в 1991 году стал председателем исторического Первого съезда делегатов по учреждению Конгресса бухарских евреев США и Канады. Событие было эпохальным, значимость его для всего народа невозможно переоценить.

Прочитывая книгу Леви Якубова »Годы жизни«, видишь две четкие, но естественно и гармонично сочетающиеся линии, вытекающие из сути прожитых лет и сложившегося мировоззрения. Первая — доскональное знание языка и жизни своего народа.Сочетание эрудиции ученого, педагогического опыта и духовной преданности традициям своего народа, — вот корни мировоззрения, определяющего содержание и структуру его произведения. Значительная часть рассказов, стихов и портретных эскизов написана на бухори, а очерк о самобытном музыкальном и поэтическом самородке нашего народа талантливом Ильё– се Маллаеве — на узбекском.

А вот о своем — самом непосредственном участии в важных для общины событиях — автор рассказывает просто и на редкость скромно. Высокая степень образованности возвысила духовный облик и авторитет этого яркого представителя своего народа как в период проживания в Ташкенте, так и — даже в большей мере — теперь, после иммиграции. Этот момент точно подметил Велиям Кандинов в » Предисловии Редактора или сколько стоит нынче мораль«. Характеризуя личность Леви Якубова, он пишет: » ... нравственная позиция автора, выступает в форме своеобразной лакмусовой бумажки, безошибочно определяющей, насколько те или иные людские поступки, взгляды, оценки вписываются в те или иные нравственные нормы, прежде всего, добра и зла, порядочности или подлости, сопереживания или безразличия«.

...Раньше я думал, что человек проживает две разные жизни — молодость и старость.И ошибался...

»Шумишь? — говорит старый молодому, — шуми, шуми, в этом пока смысл твоей жизни«, — и грустно вздыхает.

»Скрипишь? — дерзко, с раздражением, отвечает ему молодой, — скрипи, скрипи, недолго осталось«.

Старики в юные годы были такими же, но со временем взгляды меняются: в конце концов, люди становятся другими не только физически.

Говорят, большое видится на расстоянии. Всю землю можно разглядеть лишь из космоса. Так и человек, издалека, в конце своего пути, может оценить не только свою жизнь, но и жизнь окружающего мира, хотя, конечно, субъективно.

Эта небольшая сентенция — к тому, что в книге — и в самом названии, и в содержании — видится описание причудливого рисунка собственной, в том числе творческой жизни автора, дающей ему моральное право щедро делится с читателями мудростью прожитых лет. На многих страницах россыпью сверкают глубокие размышления о смысле жизни, о недопустимости зла, откровенное осуждение его носителей.

Повесть »Лабиринты жизни«, начатая еще в 1988 году и оконченная в 1995–м, произвела на меня особое впечатление.Может быть потому, что образы людей начала ХХ века, их повседневная жизнь выписаны так реалистично, столь тонко подмечены мельчайшие детали и сцены их быта и общения между собой, что повесть живо напомнила мне рассказы ныне покойных матери Виктории, ее брата Ханана и сестры Панино, воспоминания многих других людей »из прошлого«. Это прошлое, как бы всплыло, вновь принесло большое эмоциональное наслаждение, хотя и окрашенное в легкую ностальгию, грусть по поводу безвозвратности потока времени...Не в этом ли сила литературных произведений, не потому ли непреходяща потребность в них? Думается, она никогда не исчезнет — скорее, наоборот, со временем только возрастет!

Читаешь, и думаешь: почему же в наше время — обильной пищи и роскоши, доступных каждой семье, — все реже встречается обычная — спокойная и по–человечески радостная — жизнь в уютном и дружном семейном кругу? Не потому ли, что укореняется равнодушие к куску хлеба, кощунственно и безжалостно выбрасываемого в мусорные урны после непомерных по масштабам свадеб и бесчисленных застолий по всякому, даже не очень значительному, поводу? И, если бы только хлеб!

Бездушие порождает жестокость и безнравственность...Бездуховность. Именно эту боль особенно трудно пережить автору, поэтому тревожным колоколом своего творчества обращается он к читателю, к общине. И мы обязаны не предавать забвению призывы наших старейшин, а прислушиваться и действовать.

* * *

Рефреном старшему брату, но несколько в другой манере, проявляется творчество младшего — Ильи Маниевича Якубова.Его »Избранное« переполнено эмоциями, сочными словечками, яркими брызгами чувств героев повести, рассказов и пьес.Там все в движении, в обнаженной до предела реальности, без комплексов, с ненавистью и кровью, с романтикой, с любовью и горькими слезами разочарования, трагедией судьбы и личного горя. А в некоторых моментах он — озорник.Нет, не хулиган, а просто допускает милую сердцу браваду, которую мы с удовольствием воспринимаем.

В ряду главных его произведений, на мой взгляд, стоит повесть »Обретение« (»Берах Цви«). Лев Маниевич вспоминает:

'Арон–ака (Арон Шаломаев, известный драматург и писатель, председатель бухарско– еврейской секции писателей Узбекистана.) воскликнул, разбудив меня ранним утром телефонным звонком: 'Ты представляешь?! Этот твой молчун Ильяву своим 'Берах Цви' отнял у меня ночь. Я начал его читать вечером и не заметил, как наступило утро!' 'В сборнике 'Гульдаста' (Ташкент–Душанбе, 1993 г.) представлен и Ильяву своим рассказом 'Писари Сувови' — 'Приемный сын', — пишет брат в предисловии к книге »Избранное«.

»Ильяву« — этим воистину бухарско–еврейским именем называли его родители, и так, я слышу, называет его старший брат.Правда, произносится оно и слышится, как »Илову« — имя одного из первосвященников, упоминаемых часто в Торе. Думаю, что своим творчеством Ильяву Якубов занимает место в первом ряду короткого списка современных писателей нашего народа.

В ходе подготовки этой статьи, я вновь перечитывал повесть »Обретение«, останавливаясь в размышлении над легкими мазками многоцветной и яркой палитры его художественных средств выражения мысли, создания образа, над его умением глубоко проникнуть в психологию ситуаций и просто — на грани небрежности — вылепить яркий, запоминающийся образ.Хотел привести читателям примеры этого мастерства, но понял бессмысленность такого приема: пришлось бы цитировать множество страниц!

Достаточно перечислить лишь оглавление книги, чтобы читатель заинтересовался приобретением этого необычного произведения : »Обретение« (повесть), »Маркеловы байки«, »Рассказы«, »Бухарско–еврейский фольклор и современность« (»Царь и умная девушка« (сказка), »Глаз людской насытит только земля«, »Еще один день пасхи«, »Бегство Азроэля«), публицистика, этюды об известных людях и пьесы (»Возвращение« и »Эмигранты«).

В творчестве писателя особняком стоят проблемы сохранения семейных устоев и любви в отношениях мужа и жены. Ведь как создаются писателями образы людей, линия их жизни и сюжеты? Это, безусловно, кропотливый, многогранный и психологически нелегкий творческий процесс: прежде всего, осмысление своего жизненного опыта, а также изучение и оценка окружающей жизни.

Илья Якубов исследует хрупкую конструкцию чувственной области отношений мужа и жены, и, на мой взгляд, делает он это глубоко, ненавязчиво, не выпячивая низменную сторону, а лишь очерчивая тонкой кистью художника суть.Эта грань писателя четко проявилась в рассказе »Нина«, где речь идет о драме, аналогия которой все чаще наблюдаются в семьях общины: о необузданных, порой трагичных конфликтах между мужем и женой, первыми заложниками и жертвами которых становятся дети. Герой рассказа Игорь — типичный представитель той мужской половины иммигрантов, которые не могут быстро приспособиться к новым условиям труда, они психологически не готовы »продавать« себя за бесценок, при этом грубой силой отталкивая от нанимателей таких же, как и он сам. И вот уже его жена, целеустремленная и энергичная женщина, которая еще в Ташкенте овладела английским языком, работает в туристической компании.И сравнительно быстро она сумела реализовать себя еще эффективнее (заметьте, в тех же условиях, в каких находятся все новые иммигранты, мужчины и женщины).Через некоторое время она открывает здесь свое дело — »риал–истейт бизнес«.

Но не только фактор материального преимущества жены перед мужем привел к окончательному разрыву их отношений и развалу семьи.Автор мастерски вскрывает глубинные причины случившегося, начало которым было положено еще на родине, когда Нина обнаружила измену мужа, но при этом... она и сама флиртовала с богатыми туристами и своим начальником, оправдывая эти интрижки, называя их для себя не изменой и предательством, а мелкими издержками производства...

Пьесы по остроте сюжетов, фольклорному содержанию диалогов и реалистичности, несомненно, привлекут внимание серьезных режиссеров, доставят истинное удовольствие зрителям спектаклей и любому читателю с взыскательным вкусом. Мастер вполне естественно показывает речь героев на родном языке бухори, что придает им особенный шарм и привлекательность.Читая, ты словно видишь перед собой живой персонаж и обстановку вокруг него.Не каждому маститому писателю удается выразительно, впечатляюще перемежать речь на родном языке с русской речью. Вот где простор для творчества режиссеров и артистов! И не только для них. Ведь мы, писатели и поэты, драматурги и журналисты, литературоведы и критики, обязаны не только писать, но и популяризировать в народе произведения своих коллег — таков смысл нашего творчества!

И последнее. В статьях подобного рода принято указывать на недостатки произведений.Их можно найти у любого и аргументировать свое мнение, но не буду этим заниматься. Считаю, что это дело автора — написать так, а не эдак, Каждый пишет в меру своих способностей, а каждый читатель оценивает литературные произведения по–своему, в меру своего кругозора. Кстати, некоторых из читателей, особо ретивых, критически настроенных, так и хочется спросить: »Дорогой, а ты сам за всю свою жизнь написал хотя бы три коротеньких письма? Наверное, некогда было..."

 
Благородная миссия:

Почти все мы покинули места нашего прежнего проживания с болью в сердце, ибо каждый из нас оставил там могилы отцов и матерей, братьев и сестер.Наш народ на протяжении всей своей...

Celebration of success. Leadership awards of 2009:

On June 24, 2009, The Jewish Child Care Association, aka JCCA and Association of Bukharian Jewish Youth of the USA “Achdut Unity,” hosted a formal dinner award ceremony...

Встреча поколений:

Интересное, удивительное событие произошло 17 июня 2009 года в НьюЙорке. Во всяком случае, для наших авлодов: Некталовых, Исхакбаевых, Хаимовых, Галибовых, Фузайловых...

...

© 2009 BukharianJewishCongress.org