Мир Юлиана Семенова и поступок Тавриз Ароновой
Литература | Публицистика

В газете «The Bukharian Times» № 301 от 16 ноября 2007 года был опубликован очерк Юрия Цырина «Что ж, пиши, вдруг и получится» с подзаголовком «Мир Юлиана Семенова и поступок Тавриз Ароновой».

Ю.Цырин кратко рассказал о том, как судьба легендарного писателя, автора остросюжетных политических детективов, Ю. Семенова оказалась сопряжена с судьбой весьма уважаемого в бухарско– еврейской общине общественного деятеля Тавриз Ароновой. Она смогла в Москве, в известнейшем институте, защитить диссертацию, где были изложены ее представления, убеждения и выводы, связанные с творческой деятельностью этого всемирно известного и все же очень спорного в кругах «литературных снобов» российского писателя, создавшего жанр политического детектива во всем Советском Союзе.

Читатели нашей газеты с живым интересом восприняли информацию, изложенную в очерке Юрия Цырина, и неоднократно обращались в редакцию с просьбой продолжить эту тему.

Идя навстречу пожеланиям читателей, мы решили опубликовать несколько фрагментов из книги дочери писателя ОЛЬГИ СЕМЕНОВОЙ. Вы, в частности, сможете прочесть приведенные в книге воспоминания Тавриз Ароновой об одной из ее непростых бесед с писателем, — беседе, завершившейся его благословением молодой аспирантки на рискованную творческую затею, на истинный поступок, завершившийся Победой, в возможности которой Юлиан Семенов очень сомневался.

Ольга Семенова.

«Юлиан Семенов»:

...Когда Громыко не стало, папа, узнав, что его похоронят на Новодевичьем, грустно заметил: «Обманули». — «Почему?» — не поняла я. «Андрей Андреевич хотел лежать только у Кремлевской стены, и ему это в ЦК обещали».

Папу, помимо огромного количества несправедливостей и несуразностей с живыми, удивляли несуразности с усопшими. К примеру, он не мог понять, почему у Кремля оставлен Вышинский: «Это то же самое, что закопать там Гиммлера!»...

...А времена потихоньку менялись — еще далеко было до перестройки, но в гнилостной атмосфере застоя нет–нет да и чувствовалось дуновение ветерка первых изменений. Читатели политизировались, рос интерес к детективному и политическому роману. И однажды к папе приехала из Ташкента молоденькая ученая–филолог Тавриз Аронова, решительно заявившая, что собирается писать диссертацию по его творчеству. Проштудировав все произведения отца, она заключила, что он — живой классик детективного и политического жанра и заслуживает внимания научной общественности.

Вспоминает кандидат филологических наук Тавриз Аронова

На первую встречу с писателем я не шла, а буквально летела, обуреваемая каким– то сумасшедшим восторгом и ощущением, что вот онто меня поймет, поддержит, подскажет, направит, но главное, оценит результаты моей предварительной работы. Мною были собраны и обработаны сотни статей, очерков, газетно–журнальных публикаций о детективах и политических романах, которые хоть и не считались высокой литературой, но были настолько увлекательны и любимы народом, что нуждались в объективной научной оценке.

На встречу я пришла не одна. Меня сопровождал мой научный руководитель Алексей Васильевич Терновский. Настоящий ученый, воплощавший лучшие качества русского интеллигента: высочайшую порядочность, редкое благородство, действенную, а не слезливую доброту, энциклопедические знания, такт и какую–то, совсем не современную по советским меркам, кротость. По дороге мы условились, что говорить в основном будет Алексей Васильевич, а я, так сказать, — на подтеках. Ни страха, ни неуверенности я почему–то не ощущала. Было безумно интересно.

Юлиан Семенов встретил нас подчеркнуто вежливо, но в его лице мы не заметили ни малейшего интереса ни к нам, ни к моей, такой замечательно– смелой (с моей, безапелляционной точки зрения) идее. Даже Алексей Васильевич считал эту задумку слишком дерзкой, хоть и интересной... Сам Юлиан Семенов, похоже, не испытывал никакого желания подобрать хоть какие–то эпитеты к моему проекту. Он равнодушно слушал, кивал, отвечал на вопросы, оставаясь при этом несколько отстраненным. Я совсем пала духом и, понимая, что заколачиваю последний гвоздь в крышку гроба, в котором уже лежала моя идея–мечта, вдруг ринулась в бой с самим Семеновым. Я категорически отказывалась принимать его мягкое недоверие, скепсис и полное отсутствие каких–либо эмоций.

Это был не тот Семенов, образ которого угадывался во всех его книгах, каким я его видела в телепередачах. Мой эмоциональный взрыв неожиданно помог мне. Писатель вдруг включился в разговор, отбросив свое меланхолическое недоверие. И, зажигаясь каким–то внутренним азартом, торопливо заговорил.

Как же он говорил! Сколько страсти, любви и трепетной нежности, ненависти и разочарования, тоски и едкой иронии, веры и усталого безверия прозвучало тогда. И мы, слушая его, ужасались и негодовали, печалились и оскорблялись, хохотали и не верили, улыбались и верили, любили и ненавидели, растворялись и отторгали, взмывали в восторге и камнем падали вниз. Это было какое–то, почти осязаемое, единение душ.Когда мы прощались, он, чуть улыбаясь, сказал: «Что ж, милое дитя, пиши, а вдруг и получится»...

(Папа, конечно, не случайно не выказал заинтересованности в начале встречи. В душе– то он очень радовался появлению молодого, умного и энергичного сторонника, но одновременно и тревожился. Не та весовая категория. Каково будет девочке идти «против течения»? Не заклюют ли матерые идеологические костоломы?

Ольга Семенова)

 
Благородная миссия:

Почти все мы покинули места нашего прежнего проживания с болью в сердце, ибо каждый из нас оставил там могилы отцов и матерей, братьев и сестер.Наш народ на протяжении всей своей...

Celebration of success. Leadership awards of 2009:

On June 24, 2009, The Jewish Child Care Association, aka JCCA and Association of Bukharian Jewish Youth of the USA “Achdut Unity,” hosted a formal dinner award ceremony...

Встреча поколений:

Интересное, удивительное событие произошло 17 июня 2009 года в НьюЙорке. Во всяком случае, для наших авлодов: Некталовых, Исхакбаевых, Хаимовых, Галибовых, Фузайловых...

...

© 2009 BukharianJewishCongress.org