Мой устод
Литература | Публицистика

Штрихи к портрету Абдулахада Кахарова

Ко многим явлениям А.К. относился иронически. Принимал их как данность, следовал их правилам, но в душе, да и в разговорах с доверенными лицами осуждал, причём не прямо, а как бы смешком, словно невзначай.

Республику посетил Генеральный секретарь ЦК КПСС, Председатель Президиума Верховного Совета СССР Л.И.Брежнев. Культ его личности ещё не расцвёл, но уже обозначился. И был Леонид Ильич во цвете сил, заядлым курильщиком. Курил сигареты «Новость» отечественного производства. Когда приехали на плотину Нурекской ГЭС, Брежнев вышел из машины и тут же полез в карман за сигаретами. Пачка оказалась пустой.

— Ты что куришь? — спросил Леонид Ильич первого секретаря ЦК Компартии Таджикистана Д.Р. Расулова.

Джабар Расулович замялся: он курил «Кемэл», американские сигареты. Но тут, как говорится, сработали помощники Брежнева, в тот же миг они подали ему новую пачку, и Расулов, не ответив, щёлкнул зажигалкой, поднёс огонь. Леонид Ильич с наслаждением затянулся.

А на следующее утро во всех кабинетах ЦК, Президиума Верховного Совета и Совмина республики на столах сотрудников лежали по две пачки сигарет «Новость» производства московской фабрики «Ява». Такие, какие курил Леонид Ильич. Их переслало по просьбе начальника ХОЗУ УД Совмина В.А. Мухина Постпредство Таджикистана в Москве. Ночным рейсом пассажирского самолёта ТУ–154, прилетавшего в Душанбе в 6 часов утра.

Когда Л.И. Брежнева проводили, В.А.Мухин зашёл к Абдулахаду Кахаровичу с отчётными бумагами о расходах по приёму высокого гостя.

— Во сколько обошлись сигареты? — насмешливо спросил А.К.

— Уложились в общую смету, — ответил Василий Алексеевич.

— Это хорошо, — промолвил А.К. и, крутя в руке очки, снова усмехаясь, сказал: — А что, у нас в аппарате все женщины курят? — И, не дожидаясь ответа, произнёс: — Перестарались…

В связи с этим ещё одно памятное.В 1964 году шла подготовка к празднованию 40–летия республики, намеченному на октябрь месяц. Работали с А.К. над книгой «О великих планах и свершениях, посвящённой этой дате. Средства массовой информации во всю превозносили Никиту Сергеевича Хрущёва, и мне казалось, что без цитат из его речей в книге не обойтись. Я искал соответствующие, показывал А.К., а он, подавляя раздражение, говорил:

— Зачем? Что тут эпохально установочного? Неужели нельзя изложить эту, к тому же далеко не новую мысль, своими словами?

Он возражал и против цитирования Маркса, Энгельса и Ленина.

— Слишком сложно и заумно для этой книжки, — говорил он. — Нашему читателю нужно просто и ясно показать путь, пройдённой республикой. Просто и ясно. От чего шли, к чему пришли, куда идём.

В конечном счёте, в книгу вошли одна цитата из Маркса–Энгельса, две цитаты из Ленина, пять хрущёвских. Тираж был отпечатан, сброшюрован, мы получили сигнальный экземпляр. Но тут состоялся октябрьский (1964 г.) пленум ЦК КПСС, свергнувший Н.С. Хрущёва. А.К. был кандидатом в члены ЦК. Д.Р. Расулов — членом ЦК, их вызвали в Москву спешно, полетели днём на военном самолёте, не зная, в чём дело. А в пять утра следующего дня (в Москве было два часа ночи) А.К. разбудил меня телефонным звонком, взволнованный, спросил тревожным голосом:

— Что с книгой?

— Сегодня должны передать книготоргу.

— Не надо. Задержи тираж. Прямо сейчас позвони кому нужно, скажи это. Ты понял? Прямо сейчас. А сам возьми наш экземпляр, повычёркивай того человека, подумай, что можно вставить вместо него, чтобы не пришлось много перевёрстывать. Ты понял меня? Того человека. Всё понял? — переспрашивал А.К.

Вернувшись из Москвы и дав добро на выпуск новой редакции книги (без хрущевских цитат) А.К. сказал мне:

— Ну, кто был прав? Давай, мой дорогой, договоримся как можно меньше молиться на всяких божков.

* * *

В книге »О великих планах и свершениях« немало теплых строк посвящено дружбе народов страны, с глубокой признательностью называются имена людей, внесших вклад в развитие республики. Русских и украинцев, узбеков, татар, евреев… Он был интернационалистом по духу, по убеждению, интернационалистом не на словах, а на деле.

С 1927 года работал в республике Матвей Соломонович Шифрин, он прошёл путь от агронома МТС до первого заместителя министра сельского хозяйства, знал, как говорится »пощупав собственными руками«, характеристики всех земельных угодий Таджикистана, будь они в долинах или в горах. Человек скромный, он жил в маленькой двухкомнатной квартире с женой и дочерью в трёхэтажном домике напротив гостиницы »Дом колхозника«. А потом дочь выросла, вышла замуж за студента– однокурсника, родила — и двум семьям в той квартире было, естественно, тесно, и тогда М.С. Шифрин, давно уже в ранге зам. министра решился попросить новое жильё. В то время как раз сдавался в эксплуатацию жилой дом по улице Кирова, за Домом печати, выстроенный для ответственных работников республики. Матвея Соломоновича внесли в список очерёдников.

Но в канун заселения дома друзья из ЦК партии шепнули Шифрину, что второй секретарь ЦК А.И. Шитов вычеркнул его из списка. М.С. пришёл к Абдулахаду Кахаровичу с просьбой о защите. А.К. при нём позвонил Шитову и спустя минуту сказал:

— Не волнуйтесь, Матвей Соломонович, всё будет хорошо. Поезжайте в ЦК к Шитову, Александр Иванович ждёт вас.

Минут через двадцать, однако, Матвей Соломонович вернулся с багровым лицом, жадно ловя ртом воздух, дыша, как рыба, выброшенная на берег.

— Что с вами? — испуганно вскочил я. Он не мог говорить. Протянул ему пиалу с холодным зелёным чаем, он не ответил, стуча зубами о край пиалы.

— Может, позвонить в медпункт? Вам плохо?

М.С. качнул отрицательно головой. Немного отдышавшись, заикаясь, сказал, что Шитов ждал его, но, едва заш ёл в кабинет, услышал: »Вы бросьте эти жидовские штучки! Уходите, свободны!«

Это не сразу уложилось в голове. Как только Абдулахад Кахарович остался в кабинете один, я прошёл к нему и передал сказанное Шифриным. А.К. изумлённо уставился на меня: то же не мог сразу поверить.

— Матвей Соломонович у меня. Ему плохо.

А.К. резким движением отодвинул кресло, встал и стремительно зашагал в мой кабинет. С порога спросил:

— Это правда? Так и сказал? Шифрин утвердительно кивнул головой.

А.К. схватил трубку телефона правительственной связи, набрал три номера и, как только услышал шитовское »да«, — гневно произнёс:

— Как вы смели? Как вы посмели обхамить Шифрина, вы, человек, не сделавший для республики и тысячной доли того, что сделал Шифрин?! Запомните, Александр Иванович: у нас в Таджикистане не было антисемитизма и не будет, вы слышите, не будет! — чуть ли не выкрикнул А.К. и бросил трубку.

Редко за 10 лет совместной работы я видел его таким разгневанным, лишь два или три раза.

Квартиру Матвей Соломонович получил: А.К. позвонил и Д. Расулову, первому секретарю ЦК.

Но не из–за этого ли конфликта Шитов затаил злобу на А.К. и не шитовскими ли стараниями отправили А.К. на пенсию в 60 лет, в расцвете его творческих сил и энергии? Наградили орденом Октябрьской революции и отправили на пенсию… Точно не знаю. Но думаю, даже убеждён, — да, из–за этого.

* * *

Он был творческой личностью. Литература, поэзия была его любовью, он знал наизусть сотни поэтических строк классиков и современников, да и сам писал стихи, некоторые из которых стали песнями в прекрасном исполнении народных артистов Ханифы Мавляновой и Шоисты Муллоджановой. Эти песни »на слова Туроби« часто звучали по радио, но я узнал поздно, уже проработав с ним много лет, что он, Абдулахад Кахаров, и есть Туроби.

Он был дружен с Расулом Гамзатовым, дружил с Мирзо Турсун–заде, восхищаясь его талантом поэта и общественного деятеля, мог, если позволяло время, подолгу беседовать с Мирсаидом Миршакаром и Мухаммаджаном Рахими и по–братски трепетно и нежно относился к Боки Рахим–заде. Несколько раз доводилось видеть, как вдвоём с Боки они становились аскиягуи, состязаясь в остроумии, перекидываясь шутками–экспромтами.

Однажды, когда в Душанбе выпал первый снег, А.К. написал »Барфи« — шуточное стихотворное послание с перечислением желаемых блюд — и попросил меня отвезти записку в обеденный перерыв Боки Рахим–заде.

— Смотри только, не дай себя схватить, — предупредил он.

Но как было не попасться, если Боки сидел в глубине дома, в жарко натопленной маленькой комнате с одним только входом–выходом? Даже не развернув записку, он закричал дочерям и зятю: »Держите его!« — и те встали перед дверью стеной.

— Не удалось убежать? — встретил меня улыбкой А.К.

— Придётся выставить заказные вами блюда мне, — сказал я. А.К. рассмеялся:

— Нет уж, я не уступлю тебе возможности общения с Боки. Кончину поэта он воспринял как личную трагедию. Смотрел, как закапывают могилу, сглатывал комки подступающих к горлу рыданий. Оперевшись на моё плечо, хрипло произнёс:

— Ушёл от нас наш Боки, Лёва, ушёл…

* * *

Незадолго до своей преждевременной скоропостижной кончины Абдулахад Кахаров подарил мне свою новую книгу с очерками на морально–этические темы и о мастерах культуры. Надписал: »Ба писархондам Лев Кандинов бо камоли эхтиром. Муаллиф«.

Не удалось мне привезти эту книгу с собой в Америку, осталась у дочери в Москве, пропала вместе со всей моей домашней библиотекой из почти двух тысяч томов, когда и дочь покинула страну.

* * *

Промозглым февральским утром, идя на работу, я остановился на перекр ёстке в ожидании зелёного огонька светофора. А.К. проезжал мимо, мы поприветствовали друг друга взмахом руки. После ухода на пенсию он нашёл себе дело по душе, попросился и был назначен руководителем Главархива республики.

Примерно через полчаса после мимол ётной встречи на перекрёстке у меня в кабинете зазвонила »сотка« (так называли в обиходе телефон прямой правительственной связи). Взяв трубку, услышал хорошо знакомый, почти родной голос А.К.

— Ты почему ходишь в холодный день без шапки? — спросил он.

— Так я и в Москве в мороз ходил без шапки, забыли? Берет всегда у меня в кармане пальто, надевал, если помните, только когда капало с неба, — пояснил я.

— Годы уже не те, чтоб студить голову. Чем старше человек, тем слабее здоровьем. Здоровье — главное богатство человека, его надо беречь, — назидательно произнёс А.К.

— Учту, Абдулахад Кахарович, спасибо за совет.

— Нет, мой дорогой, одним »спасибо\" не отделаешься. Обещай мне, что без шапки в холод ходить не будешь. Обещаешь?

— Обещаю…

Не предполагал я, что это мой последний разговор с моим Устодом, моим Падархондом.

Наутро… ранним утром следующего дня, таким же серым и промозглым, что и накануне, позвонил Абдурашид, сдавленным голосом вымолвил: —

Папа умер…

Умер Абдулахад Кахаров. Или нет, думается мне, он просто, по слову поэта, перестал быть рядом. Вспомните эти прекрасные строки Константина Симонова, с которым, кстати сказать, А.К. был хорошо знаком:

Неправда, друг не умирает,
Он просто рядом быть перестаёт…

Покинув наш мир, отдалившись от нас, Абдулахад Кахаров тем не менее жив. Он живёт в сердцах и памяти детей, внуков и правнуков, в сердцах и памяти всех тех, которым судьба подарила радость доброго общения с ним, счастье плодотворного сотрудничества и содружества с ним.

Спасибо тебе, моя судьба, за это! Нью–Йорк, США Сентябрь 2005 г.

 
Благородная миссия:

Почти все мы покинули места нашего прежнего проживания с болью в сердце, ибо каждый из нас оставил там могилы отцов и матерей, братьев и сестер.Наш народ на протяжении всей своей...

Celebration of success. Leadership awards of 2009:

On June 24, 2009, The Jewish Child Care Association, aka JCCA and Association of Bukharian Jewish Youth of the USA “Achdut Unity,” hosted a formal dinner award ceremony...

Встреча поколений:

Интересное, удивительное событие произошло 17 июня 2009 года в НьюЙорке. Во всяком случае, для наших авлодов: Некталовых, Исхакбаевых, Хаимовых, Галибовых, Фузайловых...

...

© 2009 BukharianJewishCongress.org