Волшебная сила искусства
Деятели искусства | Художники

ПО ТУ СТОРОНУ ОКЕАНА

На родине, в Узбекистане, Яков Кандинов был почитаем и, что не менее важно, востребован – не каждый художник может похвастать таким признанием! В его работах можно увидеть и классическую монументальность, и колоритность манеры Fleur, легкость фресок Ренессанса и калейдоскопом меняющее свой цвет стекло…

- Сколько помню себя, говорит Яков Аркадьевич, рисовал улочки древнего Коканда, где прошло мое детство, чьи-то портреты. Учился в Ташкентском художественном училище, затем закончил Ташкентский театрально-художественный институт, был принят в Союз художников республики. Первой моей работой, принесшей лавры, стала монументальная роспись Наман ганского филиала Ташкент ского политехнического института. Успех был таков, что вскоре поступило предложение из Сыр-Дарьинской области – оформить областную больницу; на автостанции в Ургенче до сих пор хранится моя роспись; в Намангане ежегодно возлагаются цветы у барельефа в память о воинах-интернационалистах, погибших в Афганистане. Моей же кисти принадлежат росписи интерьеров Дворца культуры и Дома политпросвета; в Таш кенте – интерьер одеяльной фабрики…

Успешно занимался и педагогической деятельностью. Словом, был в фаворе. Мне выдали двухкомнатную квартиру, выделили коттедж в кооперативе – это уже чисто материальные показатели успеха, но, думаю, весьма емкие, если учесть, что у евреев в СССР были кое-какие всем известные сложности…

 

ВЕНИК - ЭТО ПРИВИЛЕГИЯ!

- Тогда какого, простите, лешего понесло вас – известного на родине художника, пользующегося признанием, получающего заказы на высшем государственном уровне – в новые, неизведанные края? Представляли ли вы себе, что можете навсегда остаться вне любимой профессии, вне своего творческого круга?

- В плане творчества я действительно преуспевал. Но вот в республике начались кровавые события. Резня, собственно, не коснулась моих соплеменников – местное население всегда хорошо относилось к евреям. Что, в общем-то, немудрено, учитывая сходство традиций, обычаев и даже культур. Однако жить в тогдашней обстановке было немыслимо, почему и начался активный ≪исход≫.

Поселились мы в бедном районе Сан-Диего, и я даже огорчился – куда этой одноэтажной Америке до Ташкента: ни высотных зданий, ни метро, ни бурной, кипящей театрально-музыкально-художественной жизни!

Это сейчас понятно, почему наш город стал средоточием hiteck, прославленным курортом с фешенебельными домамикрасавцами, уникальными ав тострадами и развитой сетью гостиниц и сферой услуг.

А начинали, как все в иммиграции. Первое, что мне сказали, бери веник – и пошел!

Говорю: давайте веник.

Оказывается, все не так просто: веник – это привилегия. Это прерогатива не наша. Чтобы взять веник – надо родиться тут: и хорошая зарплата, и медицина, и профсоюзная пенсия… Я понял, что должен идти тропами иммигрантов прошлого – начинать собственный бизнес и делать что-то свое. И так и получилось. В начале 1995 года открыл свой бизнес и постепенно принялся приближаться к своей цели. Реклама стала срабатывать - пошли звонки, а с работой, видимо, справлялся неплохо – иначе не было бы новых и новых заказов.

- А на что жили?

- Мои работы кто-то показал владельцам компании, реставрировавшей мебель. Это были евреи из Германии, пережившие Холокост. Замечательные люди, приобретавшие антиквар в Европе и Южной Америке. Поначалу боялся, что не справлюсь, но опасения эти оказались напрасны: расписывал старину так, будто жил двумя, а то и тремя веками раньше! А потом San Diego Chamber of Commerce и ассоциация Little Italy объявили конкурс на лучшее оформление стены на улице Little Italy. И мой проект и взял верх!

- А как восприняла пресса поражение местных маэстро?

 - Знаете, замечательно. Яков показывает мне выдержку из газеты Downtown News:

≪У узбекского художника, узнавшего о конкурсе за два дня до финала, оказалось достаточно времени, чтобы завершить детальное изображение. Десятилетия изучения искусства Италии и родного Узбекистана в бывшем Советском Союзе, а также исследования, проведенные уже в Сан-Диего, оправдали себя≫.

- Это была ваша первая крупная работа?

- Не совсем. Так случилось, что брат моих заказчиков – менеджер отеля Four Point Sheraton, узнал, что ресторан Little Italy вознамерился расписать интерьер, и предложил им обратить на меня внимание. Работа была завершена за месяц, получив самые лестные отзывы и, что немаловажно, сделав мое имя более известным для публики и заказчиков. Ведь искусство наше всегда было и коммерческим, и интернациональным. Перед художником, музыкантом не возникают, скажем, языковые барьеры. Что же касается коммерции, то труд признанного мастера всегда оплачивался достаточно высоко. А те, для кого я работаю, приятные мне люди, и мы, как правило, становимся друзьями. С известностью пришли и новые связи –с американскими архитекторами, дизайнерами. В немалой степени и потому мне с тех пор довелось оформить множество стен городских и общественных зданий в Сан-Диего, выполняю и частные заказы.

- Пользуясь своей многогранной подготовкой?

- Несомненно! Разнообра зие стилей и жанров –а я работаю и в станковой живописи, и в монументальной, в стекле и керамике, буквально с любым материалом –позволяет принять почти любой заказ. Сказалась школа: в худо жественном училище, теат рально-художественном институте Ташкента, на Ком бинате искусства в столице Узбекистана нас учили любой технике –оставалось только определить для себя главное направление будущей деятельности.

 

УЧИТЕЛЬ, ВОСПИТАЙ УЧЕНИКА!

 - Видите ли вы разницу между художниками по ту сторону океана и здесь?

 - Еще какую! Настоящие художники есть и там, и здесь. Но в американском нашем цехе они не в большинстве. Здесь в цене может быть представитель богемы: полуподвальное помещение, женщины, вино, салонная живопись. Я консервативен, у меня другие идеалы, мне, как профессионалу, нужен кусок хлеба, чтобы принести его в дом, для меня исключительное значение имеют семейные ценности. Мы приехали из страны, в которой была какая-то идеология – были по-своему сыты, обуты, имели возможности для творчества. Меня просто воспитали другие папа и мама.

- Но, я вижу, молодежный задор в вас не погас. Так, что, ≪давайте веник≫ было временным и отчаянным решением?

- Да уж! И задним числом я думаю, что иначе и быть не могло – я должен был вернуться в свою профессию. Дела складываются удачно – комфортабельный дом, просторная мастерская. В семье, слава Б-гу все в порядке: у меня взрослая дочь – фармацевт, муж ее доктор, мой сын – компьютерщик, сноха – логопед, жена Светлана 15 лет проработала ассистентом врача. Она понимает меня по жизни, и без ее поддержки судьба моя могла быть иной.

 - Наследие художника – его работы. Я понимаю, что монументальная живопись – это на века. Но у мастера должна быть и своя школа. Кому и как вы передаете свои опыт и знание?

 - Опыт моей педагогической деятельности восходит к ташкентским временам: я вел дипломный курс в художественном училище. 4 года обучал детей наших иммигрантов и в Сан-Диего. Личность я амбициозная, и если берусь за дело, стараюсь довести чтото до кондиции. И был очень горд, когда среди 750 участников конкурса, объявленного ХИАСом, оказались и двое моих учеников: в календаре были представлены 12 работ победителей, и два месяца были отведены под произведения моих ребят. Одна из них – Полина Лейфер занимается искусством и по сей день. Надо сказать, что и дочь была в нашей группе – у нее прекрасная рука, графике же сына – а он работает в веб-сайте – можно только позавидовать. Откуда? Не знаю. Может, среда была такая. Внучке моей Лее 7 месяцев, но я не сомневаюсь, что она вырастет умницей и нести в себе высокие моральные ценности – все та же среда обязывает!

Впрочем, я не ставил своей задачей воспитать профессионального художника. Это же дети! Их надо научить начать и закончить работу, для них важен сам процесс созидания. Их надо поддерживать, вдохновлять, воодушевлять. И настало время, когда я понял: должен, наконец, уделить больше времени собственному творчеству, бизнесу, если хотите. Поставим точку. Может, и вернусь в педагоги где-нибудь на пенсии.

 

ЗАДАЧА… НЕ ВМЕШИВАТЬСЯ!

- Скажите, Яков, а что вообще представляет собой община бухарских евреев СанДиего, сколько человек у вас ≪под ружьем≫ и каковы ваши задачи, как ее главы?

- Моя главная задача – ни во что не вмешиваться, смеется Яков Кандинов. - Я же сын еврейского народа, и должен знать, что там, где есть два моих соплеменника, всегда будут три мнения!

У нас вообще самая дружная община из 47 семей – малая группа людей в возрасте чуть старше 35 лет, перебравшихся в город с населением в 3,2 миллиона 1989 году.

Люди наши давно американизировались – и каждая американская боль – наша боль. Как и радость стала общей. Но вы же знаете бухарских – мы не ассимилировались – мы интегрированы в американское общество, придя в него со своими традициями, обычаями и религией.

Правда, синагоги своей у нас нет – это было бы слишком дорого, однако ХАБАД - Лю бавичские евреи, наиболее близкие нам по вере, охотно принимают нас, предоставляют Тору на праздники. Своего раввина у нас нет, но такового успешно подменяет хазан Борис Мататов, охотно предоставляют свою помощь в решении организационных вопросов Дора Шамуэлова, Белла Сулейма нова, Фаина Гулькарова, Юрий Фатахов, Зинаида Ба баева, Алик Мавашев и многие другие.

А на такие события в жизни нашей общины, как обрезание, бар- и батмицва, приглашаем моэля, нередкие гости у нас и ведущие раввины из НьюЙорка. Это, в первую очередь, Рафаэль Некталов, координатор Конгресса бухарских евреев США и Канады, открывший нашу общину для всех в Америке, раввин Мордехай Рахминов, но нередко посещает нас и президент Конгресса Броис Кандов, главный раббай бухарских евреев США и Канады Ицхак Иеошува. Он как-то спросил меня: чем можем вам помочь? И я, хорошенько прикинув, решил: спасибо, что вы есть, дорогие наши бухарские соплеменники. Материально мы живем нормально, работаем – стыдно даже чего-то просить. Да и кризис повсюду: вон, даже доставку газеты Bukharian Times пришлось прекратить. Но связь с Большой Землей, как мы называем Нью-Йорк, с родными и близкими не только не ослабевает, но и усиливается. Мо лодежь в поисках более тесных связей со своим этносом, религией, да и в силу больших возможностей устремляется в Столицу Мира – это понятно. Так что средний возраст нашей общины постоянно растет, и старшей из нас, тех, кто приехал в Сан-Диего два десятилетия назад, Тамаре Мава шевой уже 90.

Вот так и живем.

 

ЧТО ТАКОЕ ХУДОЖНИК?

- Художник – личность социальная. Может показаться странным, но он очень тонко ощущает влияние атмосферы, общественно-политической жизни. Так повелось испокон веку. На произведениях наших предшественников отразились времена строгих бюргеров и разгульного купечества, сталинский период, эпоха тиранов… Я должен знать, среди какого общества работаю, и своего адресата. Понимаете, это как письмо писать – какому-то конкретному человеку.

Я по миру – космополит: мне не чуждо ни японское, ни китайское, а недавно, например, выполнял личный заказ видного ученого в Сан-Диего армянина. А недавно захожу к приятелю в офис – у него на полке 6 томов Пушкина. Нет человека из бывшего СССР, который не привез бы с собой хотя бы томик нашего великого поэта. Мы привезли с собой Пушкина. Мы все - так или иначе – продукт советской эпохи, с мозгами, созревшими в одной лагерной зоне.

Различные этносы различно устроены. ≪Русских≫ не сравнить с итальянцами.

Под русскими я, как и все американцы, подразумеваю всех, кто прибыл из бывшего СССР: у нас один менталитет, а в искусстве главенствовала ≪Третьяковка≫ - копии работ художников-передвижников, соц. реализм присутствовали в каждом детсаде, в школе, множестве организаций. Здесь же превалирует коммерческое начало, и востребованность художника –лучшая оценка его мастерства.

Мне часто приходится сочетать разные стили и жанры. В этом нахожу отдых, поскольку иначе приходит монотонность в работе. Станковая живопись –закончил, взялся, скажем, за фрески. У меня нет неоконченных работ в мастерской. Если бросил что-то, больше не вернусь: значит, мне не интересно. На потребу дня? Конечно - это заказы однодневки, но попутно возникают идеи создания чегото глобального.

- Такого, как ≪Скрипач на крыше≫?

- Я просто не мог, не имел права пройти мимо выдающегося произведения Шолом Алейхема, 150-летие которого отмечает весь мир. Поверите, сделал неисчислимое множество вариантов этого гобелена.

Под занавес хотелось бы вернуться к конкурсу организации ≪Итальянское наследие≫ ведь это он положил начало большому пути в Америке. С тех пор я много сделал по городу: рестораны и общественные здания, частные дома, а в последние годы целенаправленно занялся и серийным производством –это и чисто бизнес интерес, и личные амбиции. Задумал и идешь – от а ≪А≫ до ≪Я≫ - сложный период сложного пути.

Счастливого пути, Яков!

 
Благородная миссия:

Почти все мы покинули места нашего прежнего проживания с болью в сердце, ибо каждый из нас оставил там могилы отцов и матерей, братьев и сестер.Наш народ на протяжении всей своей...

Celebration of success. Leadership awards of 2009:

On June 24, 2009, The Jewish Child Care Association, aka JCCA and Association of Bukharian Jewish Youth of the USA “Achdut Unity,” hosted a formal dinner award ceremony...

Встреча поколений:

Интересное, удивительное событие произошло 17 июня 2009 года в НьюЙорке. Во всяком случае, для наших авлодов: Некталовых, Исхакбаевых, Хаимовых, Галибовых, Фузайловых...

...

© 2009 BukharianJewishCongress.org