Талант не завидует таланту
Искусство | Танцевальные коллективы

Интервью любимого нашей общиной танцовщика АРТУРА ГУЛЬКАРОВА корреспонденту «The Bukharian Times» ТАВРИЗ АРОНОВОЙ

Артур Гулькаров сейчас больше выступает в Москве, и меньше в Америке.В 2004 во время, когда делегация Конгресса бухарских евреев США и Канады участвовала в торжествах, посвященных 80– летнему юбилею столицы Таджикистана, Артур Гулькаров восхитил не только душанбинцев, но и многочисленных гостей столицы.А танцевальное попурри молодого американского танцора «Калинка–малинка» не оставило равнодушным самого мэра Москвы Юрия Лужкова, который сравнил его не без основания с самим Махмудом Эсамбаевым, блиставшим в России многие десятилетия. Это встреча предопределила поворот в творческой судьбе талантливого танцора, и он отправился в Москву — покорять Златоглавую. 14 сентября в Квинсе Артур Гулькаров выступает в концерте с Яковом Явно.С талантливым танцором встретилась Тавриз Аронова.

Тавриз Аронова: Прежде всего, Артур, примите мою искреннюю признательность за ваше согласие на это интервью.

Артур Гилькаров (слегка смутившись): Ну что вы! Я был очень рад, получив предложение редакции. Для меня это большая честь.

Тавриз: Приятно видеть, что ваш столь ярко выраженный талант не только не вскружил вам голову, но и не лишил вас одного из самых замечательных человеческих качеств — скромности.

— Вы считаете меня ярким талантом?

Тавриз: А вы нет?

Артур: Мне кажется, что называть или считать самого себя ярким талантом не только наивно, но и попросту смешно. Наличие таланта и, тем более, его уровень (если так можно выразиться) определяет прежде всего зритель. А сам я просто четко и трезво осознаю, что танцую, допустим, хорошо, но могу и должен лучше.Хотя (признаюсь честно) меня радует, когда зритель, выражая свой восторг, называет меня талантливым танцором. А уж когда коллеги похвалят — тут уж такие чувства переполняют!

Тавриз: А так бывает? Ведь всем известно — жестокая конкуренция в сфере шоу–бизнеса не оставляет места обычному для простого человека чувству восхищения талантом других людей.

Артур: (эмоционально): Конечно, так бывает. И нередко.И, как правило, если твой коллега сам талантлив.Я убежден — талант таланту не завидует.А зачем, если сам талантлив и окружен восторгом и любовью зрителей? Другое дело, если из серой посредственности, не обладающей чем–либо особо выдающимся, пытаются сделать звезду, тут уж окружающая среда сразу, как по заказу, вызовет полный набор негатива.Это зависть, ревность, клевета, злоба, подлость, пакости и мерзости... Давайте поговорим о чемнибудь другом.

Тавриз: Давайте.Мне давно хочется спросить, не мешает ли вам в вашем творчестве то обстоятельство, что вы — сын народной артистки СССР Малики Калонтаровой.Известно очень много примеров, когда дети известных артистов совершенно не переносили сравнения с их талантливыми родителями. Как от детей знаменитостей, от них требовали такой же глубины и высочайшего уровня.

Артур: (с готовностью): Нет, почему же, я отвечу с удовольствием. Не мешало, не мешает и, уверен, не будет мешать. Более того, это помогает мне не расслабляться, не останавливаться, все время быть в творческом поиске. Я вполне сознательно иду на определенные жертвы, ограничения и т.д., которые очень многим молодым людям кажутся совершенно невозможными. А для меня — это также естественно, как дышать. Я прекрасно понимаю, что должен соответствовать той головокружительной высоте, на которой многие десятки лет находится народная артистка СССР Малика Калантарова.

Кстати, довольно часто на крупных концертах в Москве «народные» и «заслуженные», узнав, что я сын той самой Малики, очень тепло вспоминают о маме и вполне благосклонно относятся ко мне.Это очень приятно и ко многому обязывает.

И потом, в конечном счете, это опять вопрос о мере таланта, которым наделены дети, и, конечно, трудолюбия. Вот вам яркий пример: Алла Пугачева, бессменная королева советской, теперь российской эстрады, и ее дочь Кристина Орбакайте. Ни для кого не секрет, что талант Аллы Пугачевой столь значителен, что позволил ей пребывать на троне более трех десятков лет. А Кристина за последние годы сделала такой стремительный и, особо отмечу, качественный рывок к пьедесталу успеха, что теперь она абсолютно самостоятельная и состоявшаяся певица, по поводу которой, я уверен, ее знаменитая мама испытывает чувство глубокого удовлетворения и, вероятно, гордости.

Тавриз: Ну, допустим, пример не самый удачный.Кристине, да и Алле досталось очень много весьма острых стрел. Хотя надо с восхищением признать, что обе не только не дрогнули, выстояли, но и — это еще более важно — доказали, что Кристина — вполне интересная, а порою и захватывающая певица.В ней всего понемногу, а в целом оченьочень симпатичный сценический букет. Но мы отвлеклись, Артур. Вот вы на сцене с детства. Знаете наперечет все плюсы и минусы жизни артиста.Трудно быть хорошим артистом?

АРТУР (подумав): Очень трудно. Ведь, помимо творческих проблем, забот, сложностей, есть еще и повседневная жизнь, как у всех людей.И надо уметь сочетать свою творческую ранимую натуру с очень большим количеством негатива вокруг. Пока ты на сцене, все восхищаются, восторгаются, умиляются. Но стоит тебе сойти в зал — и очень часто натыкаешься на грубость, непонимание, порою даже откровенное хамство.

А ведь так трудно после океана восторга, любви, очарования вдруг оказаться на каменной суше равнодушия, резкости, цинизма, неприличного любопытства, порою высокомерия и надменности.

Тавриз (недоуменно): Высокомерия и надменности? Это просто слова или есть конкретные примеры? Назовите имена.

Артур: Вот вам пример.Некоторые хозяева наших, бухарских ресторанов искренне полагают, что с артистом можно обращаться с долей пренебрежения.Дескать, я оплачиваю выступление, и этого вполне достаточно.Никакого проявления уважения, понимания, элементарного стремления хоть как–то выразить свою признательность за нашу работу.

Как–то в одном из наших широко известных ресторанов хозяин предложил мне идти переодеваться в туалет. Я был потрясен и оскорблен одновременно. Вспоминаю об этом с таким отвратительным чувством, потому что долго потом не мог успокоиться. А что касается имен, тут уж увольте.Не назову ни одного.Во–первых, надеюсь на их прозрение и понимание, и, если хотите, на долю, хоть какого–то раскаяния. Во–вторых, эти люди значительно старше меня. А я не так воспитан, чтобы публично выставлять на всеобщее порицание взрослого человека.И, наконец, мы живем активной общинной жизнью.Это накладывает на каждого члена общины определенные обязательства, которые надо строго выполнять.

Тавриз: Простите, но мне никогда не приходило в голову, что такое может происходить в наши дни.Подобное обращение, скорее, напоминает времена, когда были крепостные актёры, или времена, когда артисты не оценивались по достоинству. Сейчас настоящий талантливый артист — звезда, кумир, любимец публики.Но, как выясняется, не для всех. Что ж, разделяю вашу точку зрения и не стану настаивать на оглашении имен. Дадим этим людям возможность заглянуть самим себе в душу и разбудить в ней нечто такое, что позволит им, наконец, понять и ощутить истинную ценность и уникальность таланта.

Не уверена, что имею моральное право задавать этот вопрос, но рискну.Время от времени появляются слухи о ваших миллионных контрактах в ЛасВегасе или Москве. Читателям будет интересно об этом узнать. Ведь не секрет, что в шоу–бизнесе сейчас крутятся большие деньги. Была ли у вас возможность припасть к этому денежному источнику?

Артур: И рад бы похвалиться, да нечем. Увы и ах, ни о каких десятках и сотнях тысяч, а уж тем более, миллионах, речь не идет, к сожалению. До сих пор находятся такие хозяева разных торжеств, которые категорически не хотят платить настоящие деньги профессионалу.Другими словами, хотят получить исполнителей высочайшей квалификации, а платить — как артистам низкого уровня. Но, что интересно, приглашенным со стороны артистам платят значительно больше и их приглашают даже чаще, невзирая ни на что.

К примеру: я, можно сказать, специально прилетел в Нью–Йорк к фестивалю «Золотой Ильяс», однако приглашения выступить на нем так и не дождался, а навязываться мне было неловко, хотя мама моя со своим ансамблем выступила.И, как всегда, удачно. С чем подобная немилость связана, мне абсолютно непонятно.

Тавриз: Скажите, Артур, а как вас приняла и принимает Москва?

Артур: Ну, начну с того, что нахожусь под патронажем мэра Москвы Юрия Михайловича Лужкова.Именно его влияние и помогло мне попасть на большую сцену российской столицы.Он распорядился выделить мне квартиру в Москве, и теперь я проживаю практически в центре столицы. Конечно, и там проблем много, но помогает то, что в сфере шоу–бизнеса меня уже очень многие знают, я не новичок. Надо сказать, что относятся ко мне в целом положительно.Не высокомерничают, не «убивают» презрением, не высмеивают, а скорее наоборот.Я не забуду слова Иосифа Кобзона, которые он сказал мне как–то после моего выступления: «Твоя ниша в России свободна.Смело занимай ее, не оглядываясь ни на кого». Мне были очень и очень важны эти его слова. По существу, это громадная моральная поддержка.

Тавриз: А у вас есть какой–то официальный статус в Москве?

 Артур: Да, я официально числюсь солистом Москонцерта.

Тавриз: А как с документами?

Артур: О, тут все в порядке.У меня есть официальное разрешение на работу, я выплачиваю налоги, ну, и так далее. Всё, конечно, благодаря г–ну Лужкову, которому я безмерно, безгранично, беспредельно благодарен.

Тавриз: Ого, просто фонтан благодарности.

Артур: Поверьте, это ничтожно малая толика того, что я должен говорить о мэре Москвы. Хотя я очень редко к нему обращался, его помощь всегда значительна и серьезно ощутима.

Тавриз: Если я вас правильно поняла, то вы чаще взаимодействуете с госкомитетом по культуре?

Артур: Да, чиновники именно этого комитета связаны со мной. Они составляют график моих выступлений, платят мне зарплату, занимаются моими документами...

Как–то в разговоре с председателем комитета по культуре г–ном Михаилом Швыдким я, жалея себя, сказал: «Хорошо певцам — они могут петь под фонограмму, а нам, танцорам, всегда приходится танцевать вживую». И он мне ответил, что я не просто танцор или постановщик танца, а художник, всякий раз создающий свою красоту заново.В то время как певцы, поющие под фонограмму только имитируют пение — и в тысячный раз оно звучит совершенно одинаково с предшествующими исполнениями. О каком творчестве тут может идти речь? Оставайся самим собой и продолжай творить свой танец каждый раз, когда на тебя с упоением смотрит зритель. Меня эти слова как будто встряхнули и придали новый заряд творческой энергии.

Тавриз: Вы это лето находитесь в Нью–Йорке.Чем–то творческим здесь занимались?

 Артур: Да, мне пришла в голову идея создать свое небольшое, но невероятно красочное, заряженное восточной музыкой и ритмом шоу, куда, кроме меня, вошли и шесть девушек. Я сам проводил casting (отбор).Выбрал очень пластичных, изящных красивых танцовщиц.

Тавриз: Из нашей общины девушки?

Артур: Не только. Две из них наши — выпускницы маминой школы, одна американка и три китаянки.

Тавриз: Китаянки и американка танцуют наши танцы?

Артур: Вас это, я вижу, удивляет, но это так. Все они прошли строгий отбор, большой цикл репетиций, на которых не просто научились танцевать наши танцы, но и полюбили это танцевальное искусство. Мне порою даже кажется, что они прониклись красотой и национальным своеобразием нашего танца.

Тавриз: Что ж, это делает вам честь не только как танцору и постановщику танцев, но и как активному пропагандисту и популяризатору нашего танцевального искусства.Спасибо вам! А теперь очередной вопрос. Когда мы увидим вас на концертах первого российского телевизионного канала?

 Артур: Я обычно выступаю на концертах этого канала, но отсутствие спонсора не позволяет мне занимать эфирное время, и потому режиссеры безжалостно «вырезают» мой номер.Вот такая грустная ситуация.Жду своего спонсора.И уверен — дождусь.

Тавриз: А что же наши, родные спонсоры, молчат?

Артур: Наши родные, как вы сказали, спонсоры пока не заинтересовались моими идеями, стремлениями.Вероятно, они в большей степени верят в инвестиции на материальной основе, а не в не очень понятный им шоу–бизнес.

Тавриз: Возможно, это издержки нашей ментальности и отсутствие видения будущих перспектив?

Артур: Наверное, так.Но все–таки, перефразируя Ломоносова, скажу: надежды юношей питают...

Тавриз (подхватывая): «отраду старым подают...» Скажите, а как вам работается на две страны? Не трудно?

 Артур: Трудно, но интересно.Москва — это огромные творческие возможности, большая сцена и т.д.

Америка — родная, любимая, не всегда ласковая, но все–таки необходимая. А главное, здесь — моя община, мой народ, который любит меня и мой танец без оглядки, без объяснений и возражений. Не знаю, за что, но любит. И эта безоглядная вера в мое творчество очень поддерживает меня, вдохновляет, придает силы и энергию.

Тавриз: Что ж, совершенно согласна с такой энергично–эмоциональной оценкой народной любви к нашему искусству, нашим культурным традициям.И тем более радостно осознавать, что, пока есть такие молодые и, с удовольствием повторюсь, яркие таланты, наше искусство будет жить, процветать и радовать всех, кто умеет ценить прекрасное.

 
Благородная миссия:

Почти все мы покинули места нашего прежнего проживания с болью в сердце, ибо каждый из нас оставил там могилы отцов и матерей, братьев и сестер.Наш народ на протяжении всей своей...

Celebration of success. Leadership awards of 2009:

On June 24, 2009, The Jewish Child Care Association, aka JCCA and Association of Bukharian Jewish Youth of the USA “Achdut Unity,” hosted a formal dinner award ceremony...

Встреча поколений:

Интересное, удивительное событие произошло 17 июня 2009 года в НьюЙорке. Во всяком случае, для наших авлодов: Некталовых, Исхакбаевых, Хаимовых, Галибовых, Фузайловых...

...

© 2009 BukharianJewishCongress.org